За окном кухни ярко светило весеннее Солнце, но обитатели квартиры этого не замечали: они были заняты делом. Одетый в потрёпанную шубу Максим удобно устроился на шатком табурете и затупленным перочинным ножиком пытался крошить твёрдую плитку пожелтевшего от времени табаку. Максим не так давно вернулся с ночного рейда и теперь отдыхал. Рядом с ним копошился Коля, изучая содержимое мешка с добычей. - Аккуратнее, аккуратнее! - Паша наблюдал за Колей. - Колёх, не торопись! Коля не ответил. Один за другим он извлёк из мешка несколько окоченевших кошачьих трупов, тут же окунул их в бочонок с крепким соляным раствором, наскоро обмотал ветошью и, проставив маркером порядковые номера, подвесил замотанные трупы на сработанные из ржавых гвоздей крючья, которые спускались с потолка на проволоке. - Мясо - полезно! - резюмировал Паша. - Молодец, Махс! - Этого надолго не хватит... - вздохнул Коля. - Радуйся, что кошки пока есть. До зимы как-нибудь протянем. Но запасы понадобятся. Неожиданно в коридоре раздался поросячий визг. - Опять жрать хочет! - поморщился Паша. - Дайте ему что-нибудь. Коля, не переставая вздыхать, взял с подоконника миску с объедками и вышел из кухни. - Может заколем его? - Макс покосился на Пашу. - Махс, ты тут самый умный что ли? Я скорее тебя зарежу. - Я его покормил. - Коля вернулся на кухню. - Грустный он что-то сегодня. Я... - Холовка от хуя. - грубо одёрнул его Паша. - Время сейчас такое. Всем хрустно. Паша задумался. В словах Максима была определённая доля здравого смысла: еды не хватало. Но зарезать Вовика? Вовик пришёл около года назад. Исхудавший и измученный. Ему пришлось бежать с хутора, так как односельчане заподозрили Вовика в эксгибиционизме, который на хуторе карался смертной казнью. Виной тому стали какие-то фотографии, которые, как уверял Вовик, он и в глаза не видел. Лишь чудом он добрался до Ростова и поселился в пашиной квартире. Сначала от него хотели избавиться: Вовик поглощал огромное количество пищи, а пользы практически не приносил. Пока однажды ночью оголодавший и озверевший Догмат, неизвестно как напросившийся жить с ними, не срезал с ляжки Вовика здоровенный шмат ароматного сала. Он уже намеревался сожрать это сало в одиночку, но был вовремя остановлен бдительным патрулём в лице Максима, который, не долго думая, легко зарубил Догмата ударом топора. Горевали обитатели квартиры недолго: в тот же вечер распотрошили труп предателя и приготовили из него питательную колбасу. Сало тогда очень пригодилось. Вовика наспех зашили сапожной дратвой, однако, он совершенно выжил из ума после этого случая и вёл себя подобно свинье. А однажды и вовсе проломил входную дверь и с визгом вырвался на улицу. Когда его догнали, выяснилось, что под одним из растущих во дворе тополей он успел выкопать коробку с восьмибитными картриджами. С тех пор некоторые обитатели пашиной квартиры иногда выбирались лутать помойки: нюх Вовика не подводил никогда. Словно трюфели Вовик находил картриджи, телефоны, пластинки, значки, монетки, а один раз вырыл тяжеленный арифмометр "Феликс". За это Вовика ценили и периодически давали полакомиться чем-нибудь вкусным: вяленым кошачьим мясом, гнилым горохом или отваром из селёдочных голов. Но при этом приходилось платить дань Паше, который сдавал в аренду "свою ручную свинью", и Максиму, выполнявшему функцию охранника и прикрывавшему тыл мародёров, пока неутомимый Вовик рылся в мусоре. - Нельзя его трогать, помрёт - тогда и сожрём. - Ого! Да тут капуста! - Коля достал из мешка подгнивший кочан. - Можно щи сварить. - Да, - ответил Максим, - повезло. Смотри внимательно, там ещё туесок рябины и банка грибов. - А табак ты где раздобыл? Я такого никогда не видел. - У какого-то деда на кошку обменял ночью. Паша тем временем высыпал на поверхность небольшого карманного зеркала белый порошок и, мурлыкая себе под нос "ууу, эти ходы", совершал некие манипуляции с бритвой-мойкой. - Пашка, это что у тебя такое?! - Глаза Коли округлились от удивления. - Это, Колёх, сахар! - Паша надулся от важности. - Помнишь, как в 22-м сахар исчез вместе с пепси и лойсами? Так вот это мой личный небольшой запас ещё с тех времён. - Умеешь ты жить! - Коля одновременно завистливо и заискивающе смотрел на Пашу. - А то! Паша неторопливо достал из кармана винтажный червонец с Лениным, свернул его в трубочку, поднёс к зеркалу и резко втянул в себя "дорожку". Откинув голову он какое-то время глядел своими с маслянистым блеском глазами в потолок. Так прошло несколько минут. - Что там с Жжаром? - наконец спроил Паша. - Я ему ногу сломал. - Кратко ответил Максим. - Будет знать, как крысятничать. - А я бы его вообще завалил! - Коля раздухарился - Контента сейчас и так не найти, пусть рисует. А пока на половинную пайку переведём. Ишь чего удумал - хречку ночью жрать! Пидор! - Паша был недоволен. – Сожрал, конечно. С устричным соусом и перловой кашей сожрал. Только сначала болгаркой расчленил. Чего добру, спрашивается, пропадать? Кроп, вон, вообще порывался сашими из него приготовить. С желудями. – И? – Что «и»? – Он тогда свихнулся? – Да. Мяса до отвала наелся, а потом торч его вдруг отпустил. Вот он и охуел. Первое время он по Москве скитался, а потом подался в Ростов. Я ума не приложу, как он выжил в пути. Но сюда чудом добрался. Вот мы его приютили. Первое время с черепашками–ниндзя разговаривал, а потом вроде пообвыкся. Стал фекальной живописью заниматься. – Какой, какой?! – Фекальной. Пашкиным говном на стенах комиксы рисовал. Мы ж тогда особо и не убирались. Думали, что нам всем пиздец пришёл. И говна этого полная ванна скопилась. Но каким–то образом выжили. – И он прямо говном рисовал? – Ну да. Где ты фломастеры сейчас найдёшь. – Декаданс… – задумчиво протянул Максим и затянулся самодельной папиросой. – А то! Да и что ему, в конце концов, оставалось? Спятил же. Вот своих жебок и рисовал. – Кого? – Жебок. И не спрашивай меня, что это за хуйня такая. Пизданулся он, а не я. Я, Максим, в Японию должен был лететь. Цветение сакуры, всё такое. А в итоге… Грустно всё это. – А я вам заявляю, что всё это – наглая ложь! – Жжар приходил в себя. – Ватники! – Какие, блядь, ватники?! – не выдержал Максим, резко выпустив из лёгких едкий дым. – Я этот чёртов дубовый самосад не от хорошей жизни, знаешь ли, курю! – Вы – ватники! – гордо ответил Жжар. – Окстись, мудила. Конец света случился, а ты всё о каких–то ватниках талдычишь. Уже и власти никакой нет. Ватники, блядь… – Максим, ты с ним поласковей будь. – попросил Коля. – Блядь, ну вот что с ним делать? То Ананасов, то Супонев. Теперь вот ватники. – А вот моя принцесса!.. – Заткнись, блядь! Тошно уже. – А за кидалу–то по хлебалу не хочешь?! – Жжар уже не мог остановиться. – Я сказал – заткнись! – Максим нанёс резкий удар ребром ладони прямо в лицо Жжару, от чего тот задёргался и зарыдал. – Крот – мой друг. Друг! Понимаете?! Крот! Он свой! Он поймёт! Понимаете? – Понимаем, понимаем. Только рот свой, паскуда, закрой. И чтоб ни звука! А то ведь я тебе руку сломаю. – Максим был готов уже на всё, лишь бы заткнуть всхлипывающего Жжара. – Хули вы тут делаете? – в дверном проёме показалась пашино лицо. – Махс, хватит тратить время впустую. Отправляйся. А с Женей мы сами разберёмся. – Ладно. Только ты мне скажи, откуда Панов про эту часть узнал? – Хер его знает. Такое впечатление, что он в курсе многих вещей, но рассказывать о них не любит. Я даже не знаю, как он в Ростове оказался. – Многих вещей? – Да. Склад с палёной водкой он нашёл. Контейнер с боеприпасами опять же. Даже бабу где–то откопал. – В прямом смысле откопал? – рассмеялся Коля. – Блядь, что вы как дети. У него информация есть, он этим пользуется. – А как он тебе карту отдал? – Как, как. Жопой на косяк. Не знаю, где он карту добыл. Но у него, видимо, некоторый интерес есть. Да и идти туда он ссыт. Вот и отдал, чтоб своей шкурой не рисковать. Вынюхивает. – Может спиздил он карту? – Может и спиздил. Что с того? Он–то крысятничать горазд, только никогда не признается. Поговариваю, что из Новой Реальности его за это и выперли. Картриджи воровал. – А если с ним по душам поговорить? – спросил Максим, потирая кулаки. – Нельзя. Он нам пригодится, так что не стоит портить отношения с ним. По крайней мере пока. Это пидор скользкий, но нам полезен. Это тебе не в письки–жопки за харажами ихрать. Тут и у меня личный интерес есть. – А, правда, что они с Супоневым? – Что с Супоневым? – Ну, того. Типа спали. Трахались, короче. – Тут мутная история. Сам чёрт ногу сломит. Но ты у него об этом лучше не спрашивай. А то ещё включит паранойю. Нам сейчас важно эту заброшенную часть проверить, а эротические приключения Панова подождут. Вот лично меня заебало еловым отваром питаться. И горох заебал. И трупным мясом я больше питаться не хочу. Это важнее всего. – А что вы знаете про театр? Вы ничего не знаете про театр! – в очередной раз встрял в разговор Жжар. – Значит так, – Паша аккуратно заклеил Жжару рот скотчем. – Иля мне обещал клоназепам достать, так что с Женей мы вопрос решим. А вы принимайтесь за дело. Коля, хватит филонить, надо бы в квартире убрать, а то мы уже говном по самые уши заросли. А с тобой, Максим, мы нюансы проговорили, отправляйся, не будем тратить время.